СОПРЯГАЮЩИЙ СВЯЗИ ВРЕМЁН

Это чрезмерно чарующее давление давало о себе знать грёзами наяву. «Как бы не коротнуло!» — мудрец сцеплял кончики реальности, и лучистое свечение под его руками принималось перливчато искрить.— Ничего, ничего. Я хорошо усвоил проводимость этих приёмников. Берём прошлое, подсоединяем к будущему, а трансформатором настоящего буду я, ибо сказано: «а куда деваться, прах есть и в прах возвратишься». А ну как поддам току? Ладно шпарит. А ну как не помешал бы специалист внятно скроенный? Эй брат столпник, месяц мой ясный, выгляни-ка из-за туч!Столпник услышал призыв, но снисходить не спешил.— Что это ты там затеял, братец? Сопрягаешь связи времён, никак я погляжу?— Да, вот пытаюсь выдержать невыносимое напряжение настоящего, чтобы оправдать прошлое и подверстать ладно скроеное будущее, потому как вычитал у брата Сартра, что человек есть свой собственный проект.— Славно, братец. А меня со столба на кой кличешь?— Отчаялся маленько выдерживать, ищу вспомоществования. Изреки чего не жалко, ведь писал брат наш Маклюен, что всё есть информация.Столпник повис на одной руке и в лупу глядел на возню своего коллеги по вечности.— Цепочку ты собрал занятную, вот только не вижу, чтобы учёл советы брата Гегеля.Тут обитатель столба открыл наугад «Энциклопедию философских наук», которую никогда не убирал слишком уж далеко, и провозгласил нараспев:«В для-себя-бытии бодрствующей души бытие уже содержится как идеальный момент; она находит таким образом в самой себе определённости содержания своей спящей природы».Мудрец на земле хлопнул себя по лбу:— Точно! Про себя-то самого и запамятовал. Спасибо тебе за науку, брат аптекарь.И вспомнив про самого себя, намотал он обратно на катушки прошедшее и грядущее, положил их под голову, сам улёгся сверху, натянул до подбородка одеялко и тут же забылся целительным сном, больше ни на йоту не радея о вечности.